Глупые действа умной Клары

ЖЕРТВА ПРОРОЧЕСТВА
марьяжный казус в изложении Ольги Эта история началась совершенно по-детективному. Вечером 12 февраля 1968 года мне позвонил Кирилл, жених моей подруги Клары:

- Оля, помоги мне разыскать Клару! Она пропала! Я не могу найти ее уже две недели! 

- Кирюш, что случилось? 

- Она ушла от меня! Две недели назад! И ее нигде нет! Я не стал бы тебя беспокоить, но я в отчаянии!!!

- Как ушла?! Мы же в позапрошлую субботу отмечали ее День рождения - у тебя дома! Так хорошо посидели и попраздновали... Она не собиралась от тебя уходить! 

- В субботу не собиралась, в воскресенье не собиралась, а в понедельник ни с того, ни с сего - бац! - ключи на стол!

- Какие ключи?

- Ключи от моей квартиры! Свой комплект! 

- А потом что? 

- Потом собрала все свои вещи и сказала, что расстается со мной навсегда. И ушла! С вещами! Три дня названивал ей на работу, а она мне каждый раз: "У меня эксперимент, не могу разговаривать!" Звонил домой - вообще не подходит. Приехал к ней в институт - не застал. А потом и вовсе пропала... Ее завлаб сказал, что она взяла отгулы и в ближайшее время ее не будет. Сегодня съездил к ней домой, а Ирма Генриховна говорит: "Извините, Кирилл, но Клара переехала и просила никому не давать ее адреса! И очень прошу вас оставить мою дочь в покое!" Звонил Розенталям, Ане Гольдберг - те ничего не знают. Выспрашивал Люську - ну эту, что с Кларочкой работает - та ваньку валяет: "Кирюша, не волнуйся, все у Кларуни в ажуре!" Оля! Помоги мне найти Кларочку!!! 

- Кирюш, вы с Кларунчиком что - поссорились?

- В том-то и дело, что нет! И вот ни с того ни с сего она заявила, что расстается со мной! Это было как раз утром в понедельник, 29 января! С тех пор я ее больше не видел!

- Но в субботу-то, 27-го, в ее День рождения было все нормально! 

- Так и в воскресенье все было нормально! Не могу понять - что случилось? Она же все воскресенье была со мной, из дому не выходила, никому не звонила, а в понедельник утром - ключи на стол - и "Прощай навеки!" 

- Кирюш, я с Кларунчиком эти две недели не общалась, последний раз видела ее на как раз на том Дне рождения и ничего не знаю. Но ты не волнуйся - все утрясется! Наверное, ты чем-то все-таки ее обидел! 

- Оля! Клянусь тебе - ничем! Но я готов просить прощения, бухнуться ей в ноги, сделать все, что она пожелает... Но я не могу ее найти! Ее вообще нигде нет! И никто ничего не знает! 

- Не волнуйся, Кирюша, я ее разыщу. Сегодня уже поздно - займусь поисками завтра, после уроков. Ты мне не звони, а когда я что-нибудь узнаю - позвоню тебе сама.

- Оля, помоги мне вернуть Кларочку! 

- Не волнуйся, это недоразумение уладится. 

Я положила трубку, но никак не могла опомниться. Что такое у них могло случиться? Кирилл человек мягкий, Кларунчика обожает, вряд ли он мог сказать что-нибудь настолько обидное, чтобы она так отреагировала. И мне Кларунчик что-то не звонит... Ладно, завтра разберусь - мне-то тетя Ирма все расскажет. 

***

На следующий день я позвонила, но ни тети Ирмы, ни бабушки Эльфриды дома не оказалось. Трубку взяла их соседка, чокнутая старушка по прозвищу "Одуванчик". На вопрос о Кларе Одуванчик тягуче доложила: 

- А Кла-а-а-рочку увез греческий бо-о-ог. Навсегда-а-а... Он так и сказал: "Забираю мою ненаглядную навсегда!" И при этом держал Кларочку в объятьях, нежно прижимая к своей мужественной груди.

- Простите, кто увез?

- Греческий бог. Только он был одет. А я его знала обнаженным. Я его давно знаю. Клара мне его тогда подарила. Ведь мы с ней подруги.

Я спешно попрощалась. Конечно, можно было поинтересоваться, куда и как увезли Клару, но Одуванчик скорее всего сообщила бы, что греческий бог увез Клару на Олимп в золотой колеснице. 

Через час я повторила звонок. Трубку взял сосед Пашка. Ирма и Эльфрида еще не подошли, но Пашка прояснил ситуацию: 

- Кларка, кажись, комнату сняла у какой-то Серафимы Львовны. Только ты Кирюшке не говори. Она его послала к ядрене фене, и просила, чтоб мы про нее не трепались. Кирюшка ей тут цельную неделю телефон обрывал - она не подходила. А потом она при мне звонила этой Серафиме и договаривалась о переезде. А позавчера отвалила с вещичками. Ей какой-то парень с их работы помогал переезжать. А я им подсобил книжки в машину загрузить.

- Паш, дай телефон этой Серафимы Львовны! 

- Откель я тебе его возьму?

- А как зовут парня с Клариной работы? Который помогал переезжать?

- Глеб. 

- Что-то не припомню, чтобы Клара упоминала это имя. 

- Дак я его сам впервой видел! И никогда энтот Глеб к нам не звонил. И Кларка про него сроду не поминала...

- Паш, а как выглядит этот Глеб?

- Противный и весь из себя. Воображает, что он ваще и атас! Похож на картинку, что на коробке с печеньем. Знаешь, такое печенье: коробка с фитюльками, а на ней парень с желтым чубчиком скалится. 

Я мысленно представила бисквитную коробку с жизнерадостным желтоволосым красавцем и попыталась припомнить, видела ли я что-нибудь подобное в Кларином окружении. Нет, точно не видела. И имени "Глеб" никогда не слышала. Вроде бы нет у Кларунчика знакомых с таким именем и с такой внешностью... Так что, как говорят детективы, взяла ложный след. Значит, надо искать квартирную хозяйку Серафиму.

Через час я еще раз позвонила. Подошла Ирма. 

- Тетя Ирма, дайте, пожалуйста, телефон Серафимы Львовны!

- А-а-а, Ольга, ты уже в курсе... Записывай, диктую...

Я записала номер и тут же позвонила по нему. Трубку взяла дама с пожилым контральто. 

- Можно попросить Серафиму Львовну? 

- Это я. С кем имею честь? 

- Я Ольга Белова, Кларина подруга. Можно поговорить с Кларой?

- Ах, Олечка! Здравствуй, милочка! Рада тебя слышать! Кларочка про тебя много рассказывала. Но Кларочки сейчас нет. Что ей передать? 

- Передайте ей, пожалуйста, чтобы она мне перезвонила.

- Передам непременно. Мы с тобой скоро увидимся, Олечка! Все-таки я мать в законе!

Ничего себе! Еще одна старушка с приветом - к тому же из уголовного мира! Мне сразу вспомнилась режимная школа, где мы с мужем оттрубили пять лет после института, и терроризировавший нас авторитет Китайчик, вор в законе. 

Вскоре перезвонила Клара. Я обрадовалась ее звонку, но была ошарашена просьбой: 

- Олечка! Одолжи мне свою фату на пару часиков. 

- Зачем? 

- В загс сбегать. 

- Ты что - замуж выходишь?

- Да. А ты - моя свидетельница.

- Когда свадьба?

- 17 февраля, в субботу, утром. Но я не уверена. 

- Не уверена в дне свадьбы?

- Не уверена, что поступаю правильно.

- Как я поняла, Кирилла побоку?

- Насовсем и навсегда. И больше про него ни слова.

- Кларунчик! Что Кирюша тебе сделал?

- Ничего не сделал. Поэтому я с ним и рассталась.

- Он тебя повсюду разыскивает! 

- Знаю! Но уже поздно. 

- Кларунчик, Кирюшка же с ума сходит! Ты что, совсем его не...

- Оль, давай не будем про него! Спроси про что-нибудь другое!

- Хорошо, спрошу про другое: свадебное платье у тебя есть?

- Нет. Возьму у тети Нины напрокат. 

- Я вижу, ты замуж не всерьез! 

- Вообще-то всерьез... Но что получится...

- Расскажи про жениха!

- Я его пока мало знаю... Поэтому и не звонила тебе. 

- А где ты с ним познакомилась?

- В комитете ВЛКСМ! 

- Кларунчик, мне хотелось бы встретиться с тобой до свадьбы!

- Давай в пятницу? Сможешь? 

- Смогу!

Да... Откровения безумствующего Одуванчика и предстоящее свидание с уголовницей в законе померкли по сравнению с брачным знакомством в комитете ВЛКСМ! Клара никогда не проявляла комсомольской активности, а сейчас и вовсе выбыла из комсомола. Каким ветром ее занесло в такое злачное место, как комитет ВЛКСМ?

***

Два дня до пятницы я ходила, пришибленная шквалом безумной информации. 

С Кириллом все ясно: Кларунчик обиделась, что он ее в загс на руках не несет. Помнится, она жаловалась мне, что поход в загс все оттягивается: в сентябре Кирилл поступал в аспирантуру, в октябре был "рабочий аврал", в ноябре "не сподобился", в декабре конец года и у всех запарка, в январе весь месяц ушел на всякие празднества... 

Но непонятно, что с самой Кларой... Безрассудных поступков за ней вроде бы не числится. Даже наоборот, она всегда так долго все обдумывала и так тщательно анализировала, что мне становилось досадно. А уж что касается парней, то Кларунчик, грубо говоря, зажралась, благо есть из чего выбирать - девица она у нас приметная: самая красивая из всех моих друзей и знакомых. Но очень уж Кларунчик завыбиралась - все ей не так, все не эдак! Бориса отшила, дурища! Какой парень был! Эдика в упор не замечала! Только слепой мог не заметить, как ее однокурсник, однокорытник и одноплеменник Эдуард вокруг нее кузнечиком прыгает! Женька из-за нее на скандал пошел, почти что международный! Мы с мужем потом отпаивали Женьку водкой и уговаривали не делать глупостей и забыть Клару. 

Заелась красавица Клара! "Что-то Кирилл не делает мне официального предложения!" Да какие тебе еще нужны официальные предложения, дурища! Кирюшка же весь твой - от макушки до пяток! Он же при всех тебе это заявил, да еще трижды повторил! Тебе делай не делай предложения, ты все равно ничего не слышишь! Как глухая! 

Эх, Кларунчик, Кларунчик... 

***

Я вспомнила Клариного сокурсника Эдуарда - как и Клара, родом из российских немцев. Так этот Эдик в течение всех студенческих лет сопровождал Клару повсюду. Просто хвостом за ней ходил - от первого курса до последнего. Сначала было что-то на уровне пионерской дружбы, и Эдик вел себя как школьник, дергающий понравившуюся девчонку за косичку, тем более что у Клары есть, за что подергать: ее толстенную каштановую косу так и хочется взять в руку. Потом Эдик стал смотреть на нее более осмысленно влюбленно. А однажды разродился предложением пожениться - полноценным предложением, хоть и в шутливой форме. Произошло это в конце пятого курса. Они с Кларой приехали к нам в гости. Моя нелюдимая свекровь Марья Гавриловна прошипела: 

- Заявилась твоя поднебесная красавица со своим хахалем! - и демонстративно ушла на кухню, где тут же принялась яростно громыхать кастрюлями. 

Клара начала играть с моим Игорьком и внушать ему, что в три года он должен уметь считать до ста. А Эдик со смехом рассказал:

- У нас сегодня был последний медосмотр. Проверяли, насколько мы растратили здоровьице за пять лет учебы на биофаке. Так нас с Клархен отметила стоматологиня: сказала, что из всего курса только у нас нормальные здоровые зубы. Оля, я думаю, что это весомое основание для заключения брака в целях выведения породы человеко-зубастиков. Если Клархен согласна, то мы поженимся и реализуем практически наши глубокие познания в области мичуринской биологии! 

Эдик посмотрел на Клархен, а та - ноль внимания: сидит на полу и играется с Игорьком! Эдик так и застыл в своей белозубой улыбке: смотрит на нее выжидающе и с надеждой, а она на него - как по касательной, едва задевая. Белозубая улыбка начала постепенно гаснуть... 

Я ничего не сказала Кларе. Воздержалась от комментариев. Эдик, поди, не в первый раз намекает ей на свои чувства, может, он и раньше предлагал ей пожениться в такой вот робкой шуточной форме... Если она не видит и не слышит Эдика - какой смысл мне встревать? Все равно не поможет! Сама должна увидеть и услышать. А если не видит и не слышит - значит, не судьба.

***

Я вспомнила международника Женьку. Они с Кларой часто приезжали к нам в гости. Когда мы с мужем, наконец-то, съехали от Марьи Гавриловны и зажили своим домом, мы радовались всем гостям, а Кларе с Женькой особенно. Женька влюбился в Клару до полной потери мозгов. Забыл про все: про международную карьеру, про родителей, про свои обязательства. И про невесту Инну, между прочим. 

Но невеста Инна о себе живо напомнила! Да так напомнила, что худо пришлось и Женьке и Кларе. Клара-то быстро утешилась восстановлением в аспирантуре, откуда ее чуть не вышибли из-за Инниной жалобы в партком МГУ, а вот Женька месяца два не мог успокоиться. Несколько раз приезжал к нам, вспоминал, как гостевал у нас с Кларой, говорил: "Черт с ней, с карьерой! Кларочка стоит карьеры! Если Кларочка захочет...". Кларочка не захотела. 

Лешка отпаивал убивавшегося Женьку водкой, уговаривал не дурить и перестать думать про Клару. Но Женька уперся рогом, искал встреч с Кларой (та не выходила на связь), разорялся на международные звонки родителям - требовал их благословения. Женькина мать даже хотела прервать загранкомандировку и прилететь в Москву усмирять своего задурившего отпрыска. Потом у нее случился гипертонический криз, и лететь в Москву она уже не могла. Женькин отец разослал тревожные телеграммы родным и знакомым, те скопом насели на Женьку - и тот сдался: окончательно, бесповоротно и добровольно избрал Инну. И слава тебе господи! Все у них с Инной сложилось великолепно. Женька уже четвертый год шлет нам с Лешкой восторженные рождественские открытки из благоустроенного зарубежья, где успешно несет дипломатическую службу. А мог бы упустить свое счастье, дурачок...

***

После Женьки у Клары был Борис, биофаковский аспирант. Не парень - подарок судьбы! Я в жизни не встречала таких добрых чутких душевных людей - за исключением моего Лешки. Борис даже внешне был немного похож на Лешку, только Лешка маленького роста, а Борис рослый. А уж как Борька любил Кларунчика! Так бы и пронес ее через всю жизнь - на вытянутых руках... 

Так ведь нет: моя дорогая подруга опять начала копаться в своих чувствах и мерить их глубину. Заявила, что недостаточно любит Бориса и вообще еще не готова замуж. Нате вам - приехали! Ну иди, готовься... Борька не стал за ней бегать. Как она ему заявила, что прощается навсегда - так он и исчез. Бесследно. Со мной и с Лешей Борис тоже перестал общаться.

Зато через три года, когда Кларунчик отфутболила еще десятка два ухажеров (причины: нехорош собой, нехорош душой, неумен, неинтересен, неначитан, неэрудирован, неспортивен), она вспомнила Бориса. Ретроспективно оценила. Устроила нам с Лешкой вечер воспоминаний с подробным перечислением Борисовых достоинств: замечательный, внимательный, образцово-показательный, заботливый-презаботливый, чудесный-расчудесный... Опомнилась, голубушка!

Тут-то я и проявила инициативу: тайком позвонила Борису домой - может еще не поздно? Строго и сухо попросила позвать Бориса Николаевича, а в ответ услышала юный звонкий голосочек одновременно с младенческим писком: 

- А у него заседание кафедры. Вы скажите, что ему передать, я запишу. Минуточку, сейчас сынишку отдам бабушке: "Аглаечка Власовна - возьмите, пожалуйста, у меня Борис-Борисыча, а то мне записать надо!"

- Нет-нет, спасибо, я перезвоню ему на кафедру...

Эх, Кларунчик, Кларунчик...

***

Потом появился Кирилл. То, что надо! Будто создан для Кларунчика. Хорош - залюбуешься! Самый представительный из всех ее ухажеров: громадный, по-цыгански темный. Но на цыгана не похож: волосы прямы, глаза узки, нос невелик, скулы широки. Не цыган, а скорее монголоид, только крупный. А уж силушки - несчитано-немеряно, Кларунчика одной левой поднимал. С такими данными незазорно поступать хоть в театральный, хоть в физкультурный!

Невзирая на богатые данные, Кирилл трудился инженером на заводе, а по поводу внешности вообще скромничал: вел себя так, будто облик у него самый заурядный. Тем не менее, в качестве спутницы жизни Кирюша облюбовал не какую-нибудь интеллигентную середнячку, а королевского Кларунчика. Облюбовал - вот и ладненько: живите, плодитесь, размножайтесь... Вспомни, Кларунчик, что тебе присоветовал старичок-ученый из ГДР, при котором ты состояла переводчицей на Всемирном фестивале? Найти красивого здорового сильного мужа и рожать красивых деток, себе и мужу под стать! Вот и рожай: сынков как Кирилл, да дочек как ты сама - практическая евгеника! 

Не я одна определила Клару и Кирилла, как идеальную пару - все вокруг восхищались. Идеальная пара - что внешне, что внутренне! Кирюша начинает фразу - Кларунчик заканчивает. Или наоборот: Кларунчик начинает, Кирюша продолжает, а то и вовсе хором говорят. У Кларунчика заболела головка (полагаю, от интенсивных умственных занятий) - Кирюша ей уже пирамидон распечатывает и воды в стакан наливает, еще до всяких слов. Клара озябла - опять же вслух ни звука! - Кирюша снимает с себя пиджачок 60-го размера и оборачивает в него Кларунчика. Мечта, а не муж!

Так ведь нет - моя подруга нашла, к чему придраться! Не таким понятливым Кирюшка оказался! А он-то тоже хорош - прошляпил Кларунчика! Повторял бы ей с утра до ночи не "я твой от макушки до пяток", а "пошли, Кларочка, в загс". Может, тогда бы прониклась, дурища... 

Эх, Кларунчик, Кларунчик...

***

А теперь какое-то странное внезапное замужество непонятно с кем из комитета ВЛКСМ - это ж додуматься надо! "Я его мало знаю" - и это я слышу от Клары, которая все по семь раз отмеряла и по семнадцать раз взвешивала! А еще больше раз - отрезала: в том смысле, что отказывалась наотрез, даже толком не рассмотрев. 

И вдруг нате вам: "выхожу замуж, но я его мало знаю"! 

Не иначе, как решила полностью отработать пророчество Аглаи. Аглая Власовна, мать Бориса, за то, что Клара бросила ее сына, напоследок напророчила своей несостоявшейся снохе такое, что ту три дня трясло. Клара даже записала это пророчество и показала мне. Я прочитала - ничего страшного и жуткого: банальная паршивая женская судьбина. Но моя впечатлительная подруга срывающимся голосом обсуждала каждый пункт и возмущалась, почему ей такое предстоит. Потом вроде бы успокоилась, подзабыла. Но когда кое-какие пункты начали сбываться, то она чуть ли не завывала. Конечно, Аглая предсказала невеселый вариант, а для такой редкостной красавицы-умницы как Клара даже неестественный. У такой сверхженщины - Клары - должен состояться сказочно-феерический вариант с прекрасным принцем, а не банальные бабьи страдания.

Примечательно то, что одним из пунктов злобненького Аглаиного пророчества было Кларино замужество с первым встречным. Таковой и объявился - подозрительная личность из комитета ВЛКСМ! Да еще на фоне не менее подозрительных старушек, из которых одна докладывает по телефону о своих нежных отношениях с обнаженным греческим богом, а другая открыто признается в своей принадлежности к уголовному миру. Оригинальные приятельницы у Кларунчика! 

***

В пятницу мы с Кларунчиком встретились в мамином ателье - взять напрокат свадебное платье. Потом планировалось поехать в Кларин новый дом и принять участие в подготовке к завтрашнему свадебному торжеству. 

Платье выбрали, долго примеряли, смотрели, как выглядит все вместе с моей фатой. Закройщицы и швеи высыпали поглазеть и восхищенно защебетали, созерцая свою любимицу в подвенечном наряде. А предприимчивый закройщик Исаич, автор платья, успел сгонять в соседний универмаг за пленкой, зарядил фотоаппарат и отснял Кларунчика во всех ракурсах - та с удовольствием повертелась-покрутилась. Что-что, а фотографироваться Кларунчик обожает и щедро раздаривает свои фото. Ее фотография даже красовалась в красном уголке по месту военной службы соседа Пашки - предмет Пашкиной гордости: ведь не у всех же в коммуналках проживают "такие артистки"!

Отсняв пленку, Исаич раз десять повторил, что за прокат платья Кларе платить не надо, и изошелся комплиментами:

- Знаете, Кларочек, у вас глаза, как два лесных озера. Почему-то все представляют озера голубыми или синими, а вот лесные озера именно серебристо-серые - как ваши изумительные глаза. Два лесных озера в обрамлении елей-ресниц...

Ресницы у Клары темные, длиннющие, загнутые - и в ответ на Исаичево сравнение с лесными озерами она ими выдала: вверх-вниз, вверх-вниз! Ресницы кверху - аж веки закрывают, книзу - на полщеки! Красиво - ничего не скажешь! 

Исаич прочувствованно расхвалил Кларино прекрасное лицо: овал, лоб, нос, подбородок - и отдельно воспел "маленький, четко очерченный, чувственный рот". Кларину роскошную фигуру Исаич не успел описать до конца (дошел только до талии), потому что одна из швей обронила:

- Уж красавица, так по всем статьям красавица! Только такие красавицы счастливыми никогда не бывают! И тебе, Клар, не быть счастливой!

Ну вот, завелась подпевала у Аглаи Власовны! Еще одна пророчица-предсказательница! До чего ж бабы завистливы! Ляпнуть такое накануне свадьбы! Я поспешила увести Клару, не дав ей вступить в беседу со швеей. На улице я вдруг вспомнила, что не уточнила имя Клариного жениха:

- Кларунчик! Как зовут твоего жениха? Хоть ты с ним и мало знакома, но имя-то успела разузнать? 

- Имя хорошее, мне нравится. Краткое и складное - Глеб. А фамилия - Лукьянов.

- Отличное имя, - значит, все-таки я тогда взяла правильный след! - и фамилия хорошая. Ты уже сколько дней знакома с этим Глебом Лукьяновым?

- Близко знакома две недели - как подали заявление в загс. 

- Солидный срок!

- Но я его и раньше знала - только шапочно. Он у нас председатель институтского комитета ВЛКСМ. Он меня на учет ставил и на комсомольские собрания загонял. Ну, и на других комсомольских мероприятиях мы с ним виделись. А еще в коридоре и на лестнице.

- Богатое знакомство! А, главное, очень романтичное! А кто такая Серафима Львовна?

- Мама Глеба. Про тебя-то я ей рассказывала, а вот тебе про нее не успела. Очень хорошая женщина. 

- А почему она так странно себя именует - мать в законе?

- По-английски свекровь в дословном переводе - "мать в законе". 

- А какой еще родней ты обзавелась?

- Свекор Виктор Глебович и брат-близнец Лева, но он на Глеба ни чуточки не похож. Сейчас ты их всех увидишь. Да, еще там пес Бенедикт. 

- С твоим новым домом все ясно. А вот что со старым? Железобетонная Ирма говорила со мной дрожащим голосом, а Пашка почему-то решил, что ты просто сняла комнату у Серафимы Львовны.

- Муттер еще не опомнилась, а Пашка не знает про свадьбу. Про комнату он сам измыслил, а я не стала отрицать.

- Старушка Одуванчик несла особо утонченный вздор: сообщила, что тебя увез греческий бог, которого ты в свое время подарила ей обнаженным.

- Оль... извини... сейчас отсмеюсь... и все тебе объясню. Нас с Юриком (мужем Лины) сфотографировали в бассейне, и Глеб тоже попал в кадр. Фото я отдала Лине, а Одуванчику очень понравился Глеб, и мы с Линой отрезали ей эту часть фото. Самое забавное, что Одуванчик опознала Глеба при встрече и выдала перл: "Мы с вами, мой прекрасный бог, уже давно знакомы, и между нами существует астральная связь!"

***

Когда мы прибыли на Кларино новое место жительства, на звонок открыла толстуха колоссальных размеров - что-то немыслимое: ростом выше Клары, а толщиной шире двери. Наверное, она протискивается в дверь, выпуская псевдоподии. Вот это свекровь! Какой-то двуспальный вариант! Тем не менее, я растянула рот в улыбке и душевно поприветствовала:

- Здравствуйте, Серафима Львовна! Очень рада вас видеть!

- Я не Серафима Львовна, я Татьяна Эммануиловна! Я самая-самая близкая подруга Симочки и мы вместе преподаем в инязе... 

Тут ворвалась сама Симочка, обычная пожилая тетка, и завопила:

- Девочки, проходите! А Глеб поехал в оранжерею за розами! Он хочет, чтобы цветы на его свадьбе были как летом! А Виктор гуляет с Бенедиктом! А Лева расставляет посуду! Кларочка, покажи платье! А потом мы будем пить чай!

Меня отрядили помогать Леве готовить стол к завтрашнему пиршеству, а Клару увели в другую комнату - надевать подвенечный туалет. 

Лева - худенький белобрысенький паренек в очках. Имя Лев ему удивительно не подходит - он больше похож на белого мышонка. На вид лет двадцать. Но я уже в курсе, что близнецам по 26 лет и что Лева кандидат физмат наук - по дороге из ателье Клара сообщила мне все, что знала про свою новую семью, включая привычки пса Бенедикта. Лева затеял со мной надрывный разговор:

- Оль, ты ведь хорошо знаешь Кларочку? 

- Мы с ней дружим с первого класса.

- Как ты думаешь, если бы Глеба не существовало в природе, я мог бы понравиться Кларочке? 

Ничего себе заявочки! Кларунчик и этого задела своими елями-ресницами! Прошлась по касательной - небось и не заметила! Оно и к лучшему, что не заметила. Ни к чему ей знать про чувства этого мышонка. А сам он навряд ли откроется. 

- Конечно, Лева! Ты же миляга и симпатяга! 

- Оль, скажи Кларочке, чтобы она называла меня Левушкой, а не Левой. А то Глеба она зовет Глебушкой...

- Вот сейчас она выйдет в платье - и скажу. Даже прикажу - я ведь старше Клары!

- Оль, она такая красивая! Так бы и смотрел... 

- Но ты, Левушка, не смотри на нее безотрывно и не рассматривай в упор - это неприлично!

- Я ей стихи написал, но не показываю!

- И не показывай! Но продолжай писать!

- Я ей еще много стихов напишу! Знаешь, Оль, а я теперь уже никогда не женюсь!

- А ты что - собирался?

- Не, не собирался. И теперь уже не соберусь. Ведь Кларочка-то занята...

- Еще соберешься, Левушка! Жизнь такая длинная, и "так много девушек хороших, так много ласковых имен"...

- Таких больше нет... И имя у нее самое-самое... А ведь всего пять букв - К-л-а-р-а - вернее, четыре, буква "а" два раза повторяется. Я с ней познакомился 31 января, в 18:20, я на часы посмотрел. Глеб привел ее к нам и сказал: "Сегодня я сделал Кларе предложение, и она согласилась". Но на самом деле он собирался жениться на Кларе и раньше, только она этого не знала. А я знал! И я видел ее на фотографии - там она тоже красивая!

Ну полный аналог Одуванчика! Думаю, что мышонок Левушка тоже готов вступить в астральную связь за неимением других возможностей. 

Вошла Клара в полном свадебном облачении, сопровождаемая восторженными ох-ах двух инязовских сподвижниц. Левушка не внял моей просьбе и уставился на Клару во все голубенькие глазенки. Потом убежал в другую комнату - должно быть, новые стихи сочинять. 

На чай я не осталась и не дождалась ни Глеба, ни свекра с Бенедиктом. Договорилась с Кларой, что мы с Лешей приедем в загс к началу регистрации. 

***

Приехав в загс к назначенному времени, я сразу же услышала мощный голосище Татьяны Эммануиловны:

- Глебочка! Детка! Ну не надо так нервничать! Ну что эти двадцать минут по сравнению с вечностью! 

В ответ запальчивое петушиное: 

- А почему я должен ждать?

Оказалось, что бракосочетание Глеба и Клары отодвинули по времени, что возмутило нетерпеливого жениха. 

Татьяна Эммануиловна отошла от нашей брачующейся пары (своим огромным телом она закрывала их целиком), и я наконец-то увидела Глеба. Он стоял, вульгарно облапив Клару за грудь. Высокий яркий картиночный блондин нахально-капризного вида, помидорно-красный от недовольства по поводу отсрочки церемонии. Да уж! Пашка верно охарактеризовал Глебову внешность! Но больше Глеб походил на парня не с бисквитной коробки, а с консервной банки с томатным соком. Еще мне вспомнилась бесподобная реклама консервного завода, которую мы с мужем видели на Одесском привозе: 

"Если хочешь сил моральных и физических сберечь,
Пейте соков натуральных - укрепляет грудь и плеч!"

Рядом с этим благостным призывом красовался портрет эффектной блондинки. Думаю, что Глеб украсил бы плакат по укреплению "грудь и плеч" не хуже. Но будет лучше, если он отпустит Кларину грудь - и все смогут полюбоваться портновским шедевром Исаича. 

Мы с мужем приблизились к жениху и невесте, и Клара представила нас: 

- Оля и Леша Беловы, мои самые близкие друзья!

Глеб снял правую руку с Клариной груди, обменялся рукопожатием с Лешей, сказал, что рад с ним познакомиться, водворил руку обратно и принялся объяснять Леше (на меня - ноль внимания!), что ему нужна именно такая жена и никакая другая. При этом по-плебейски называл невесту "моя ненаглядная" и "Кларуся". "Моя ненаглядная" - обращение простецкое, собственническое и чуточку пренебрежительное - Кларе оно ну никак не подходит. "Кларуся" - нелепейшее уменьшительное, созвучное с "Маруся" - Клару никогда так не звали. 

Глебовы руки наконец выпустили Кларину грудь, но тут же переместились на талию, сжали ее - Глеб будто всем показывал, какая у его невесты тонкая талия - а потом и вовсе съехали ниже спины, совсем уж деревенский жест! Глеб опустил бы свои цапучие щупальца и ниже, но тогда бы ему пришлось нагнуться - а жениху положено стоять прямо. Все двадцать минут вынужденного ожидания Глеб посвятил объяснениям, почему ему нужна "Кларуся и только Кларуся", и также мануальному обследованию портновского творения Исаича - вернее того, что сокрыто под ним - творения Всевышнего.

На самой регистрации Глеб вел себя скромнее, подчеркнуто серьезно выслушивал напутствия пожилой регистраторши, выразительно уставив на нее наглые голубые глаза в махровых девчачьих ресницах, и задушевно улыбался в нужные моменты, обнажая ровненький ряд мелких хищных зубов (думаю, что острых). Улыбка у Глеба позерская, неискренняя и какая-то захватническая. Когда я ставила свою подпись свидетельницы в регистрационной книге, то обратила внимание на Глебов росчерк - чересчур витиеватый, как у больших начальников. 

Дома на свадебном застолье Глеб, возбужденный и самодовольный до неприличия, беспрестанно смеялся, сравнивал обмен обручальными кольцами с кольцеванием птиц, много острил, а еще больше целовался - и по призыву "Горько!" и без оного. Целовался затяжно, жадно впиваясь в Кларины губы и приникая к ней всем телом. Его счастье, что Клара отказалась от косметики, а то жених стал бы разноцветным. 

Своему свидетелю Роме - симпатичному черноволосенькому кудряшу - Глеб не позволил поцеловать Клару:

- Я не могу доверить целовать мою жену человеку с таким легкомысленным именем - Роман - да еще с повышенной кучерявостью! К тому же моя ненаглядная не хочет целоваться с Ромой! Правда, Кларуся?

Клара устало кивнула. Кудрявый Рома попытался поцеловать Кларунчика исподтишка, под прикрытием своих буйных кудрей, но Глеб заслонил ее так, что Рома мог целовать только самого Глеба. Целоваться с Глебом Рома не пожелал и обиженно отодвинулся; от огорчения у него даже кудряшки поникли. 

Меня молодожен-собственник милостиво допустил до Клариной щечки. Я поцеловала ее и шепнула: "Будь счастлива, Кларунчик!" - но не уточнила, что желаю ей счастья именно с Глебом. Клара поблагодарила, а на ее лице, замученном Глебовым ненасытным ртом, промелькнуло что-то среднее между разочарованием и раскаянием. 

Да, Кларунчик, твой новоиспеченный супруг не пронесет тебя через всю жизнь на вытянутых руках, как Борис! Этот картиночно-рекламный товарищ явно привык к тому, чтобы его самого носили... А вот у отвергнутого тобой Бориса все сложилось получше, чем у тебя - у него теперь есть надежный Звонкий Голосочек и продолжатель рода Борис Борисыч... Ты этого не знаешь, а я знаю. Так что сбылось еще одно из пророчеств Аглаи Власовны, можно поставить еще одну галочку в списке ее предсказаний...

Эх, Кларунчик, Кларунчик...

Потом я улыбалась, говорила тосты, комплименты, поднимала бокал, хвалила свадебный стол, чтобы сделать приятное Серафиме и ее подружке-толстушке. Лешка, читающий мои мысли независимо оттого, что изображает моя лицемерная физиономия, понял, что жених мне решительно не понравился, весь не понравился, от макушки до пяток - и предложил уйти, как только выпили за свидетельницу. 

Когда мы с Лешей встали из-за стола и начали прощаться, Глеб отлип от Кларунчика и даже вышел в прихожую проводить нас. Долго тряс руку Леше, выразил уверенность, что они станут друзьями. Мог бы приличия ради предложить дружить домами! Но на меня молодожен и не глянул. Я заметила, что он помимо Кларунчика снисходил взглядом только до тех дам, которые смотрели на него с обожанием. Я же смотреть на Глеба с обожанием не собиралась. 

***

Наутро я позвонила Кириллу, все рассказала... И все выслушала. Пригласила к нам - он тут же приехал. Провел у нас весь воскресный день. Плакал со слезами. Такое нечасто увидишь: большой взрослый мужчина - и плачет. Лучше бы напился! Не пил - спортсмен-волейболист, не привыкший к крепкому алкоголю. Сказал, что заедет в институт и поздравит Клару. Я не одобрила, но разрешила, содрав с него обещание, что он сделает это культурно и без истерик. Потом Кирилл вызвал такси, и мой муж на всякий случай сам повез его домой - ну совсем Кирюшка в раздрае! 

Накормив ужином Игорька и деда Мирона и отпустив их к телевизору, я опять вспомнила, что Аглая напророчила Кларе:

"Замуж выскочишь за первого встречного! А потом придет к тебе любовь, да такая, что камни задрожат и звезды посыплются! А внутри тебя все вверх дном перевернется! Будешь перед тем мужиком ковром стелиться и в нитку тянуться!"

Так, поразмыслим. 

Кирилл - уже все, отрезанный ломоть. Клара не полюбила его так, чтобы камни дрожали и звезды сыпались - а теперь и вовсе разлюбила. 

Глеб - первый встречный - его беспардонная песенка скоро будет спета. Клара даже фамилию не поменяла, осталась при своей девичьей, хотя "Клара Лукьянова" звучит куда лучше, чем "Клара Гельцер". Еще одна деталь: когда за свадебным столом молодым желали детей, и Глеб громогласно обещал обеспечить потомством в ближайшем обозримом будущем - Клара возразила: не стоит спешить, надо сначала притереться друг к другу. Притереться к Глебу - ха-ха! К такому не притрешься! К такому притрется только простушка с заниженными требованиями или любительница смазливых мальчиков. 

Значит, у Кларунчика появится кто-то еще... Тот, от которого "внутри все вверх дном перевернется", и перед которым не жалко будет "ковром стелиться и в нитку тянуться". Что ж: поживем - увидим! 

Ольга Белова
(глава из романа О. Зайкиной "Житейские кружева")

Вы можете приобрести 6-ти томный роман Ольги Зайкиной "Житейские кружева" по отдельным книгам здесь >>

Или полный комплект из 6 томов со скидкой и автографом автора здесь >>

Материалы по теме: Глупые действа умной Клары

Что вплетено в "житейские кружева"

Тайные признания Ольги Зайкиной

    Ваше мнение