Право на любовь

ПРАВО НА ЛЮБОВЬ
карлики тоже хотят любить Журналистская судьба такая: чемодан, легкий переносной компьютер и колеса самолетов, джипов, такси... Всегда летишь в неизвестное, хотя твердо знаешь, что летишь по заданию и впереди тебя ждет рутина обычной командировки.
... Я летел из Нью-Йорка в Москву, думал о предстоящей тоске, о кричащей, будто на последнем издыхании, тамошней прессе: коллеги разыгрывали карту нового кремлевского джокера, мне же предстояло заниматься кое-какими делишками старого. Я был заранее "неактуален", понимал это и тосковал.
Состояние тоски развивалось по нарастающей: в кресле рядом с моим сидела карлица. Про кошек, перебегающих дорогу, знаю; про покойников, монахов и невест - тоже знаю и, встречаясь, на всякий случай предпринимаю всем известные меры предосторожности. Карликов в числе "дурных примет" в моем небогатом фольклорном опыте не значилось и сколь лихорадочно я не рылся в завалах памяти, извлечь оттуда хоть что-то не удавалось. В голову лез почему-то Зощенко. "Откуда карлице взяться в Нью-Йорке?"
- Я задавал себе до неприличия идиотические вопросы, судорожно пытаясь понять, как следует реагировать на "такое" присутствие, как следует себя вести. Мышцы сжались как бывает перед неясным ощущением опасности.
Она сказала: "На ya doin'", поднялась, пропуская меня, и улыбнулась. "Американка? На кой черт она летит в Россию?" Мы поравнялись. Думаю что именно тогда я понял, чем объясняется Зощенко, навязывавшийся в компанию, и чем объясняются моя подавленность: в ней было едва ли 85 см роста, во мне - в два с лишним раза больше, но чувствовал я себя перед ней раза в четыре меньше. "Ищи карлика в себе", - нашептывал мой подсознательный Зощенко. Стало легче, я знал, что последую совету Михаила Михайловича.
Она не была американка, она собиралась ею стать. Еще месяц назад она была самым несчастным человеком на свете "Сами знаете, какая у нас жизнь...". Я решил, она говорит о немыслимой тяжести жизни в России. Нет, она говорила о немыслимой тяжести жизни карликов. "Вдвоем любые беды можно перенести. А когда тебе даны всего 85 см и к ним в придачу 31 год, жизнь становится невыносимой".
Она чувствовала себя отверженной всеми - Богом, людьми, судьбой. Днем по улицам передвигаешься, опустив глаза в землю, но по ночам она сама себя ненавидела, готова была убить. Ночью ей отчаянно хотелось любви и секса - секса до изнеможения, до потери сознания. Чем она хуже других женщин? По утрам складки на лице изгибались корявыми, злобными зигзагами: "Ну, знаете, как нас обычно рисуют художники... Помните "Менины" Веласкеса? Или возьмите художника нашего времени Игнасио Зулоару.
Видели вы его "Карлицу" в "Гуггенхейме?" Я кивнул. Она бывает в "Гуггенхейме" и знает Веласкеса. Для начала неплохо. "А что там у Веласкеса?" - я прикинулся парнем - ухарем. Землистого цвета лицо, прорезанное двумя глубокими, злыми складками в уголках губ. У нее эти складки оттого, что она несчастная. Там рядом с ней даже злая собака пририсована. Но заметили вы, что эта карлица - ростом с маленькую принцессу и не нарушает гармонии картины, а участвует в ней? Она сама как бы вторая принцесса..."
Сидевшая рядом со мной принцесса была медсестрой из Карагандинской области. Звали ее Лена. Когда принцесса поняла, что она - ошибка генетики и что эту ошибку не исправишь ничем, она стала смотреть на мир иначе; трезво, рассудительно, расчетливо. Она решила получить свое, "все то, что имеют "большие" люди", и любой ценой. Она стала искать свою карликовую половинку, которая была бы любовью, поддержкой и опорой. Эта находка означала бы, что она стала как все: как все "большие" люди.
Лена встретила Карлоса в Интернете: "В Карагандинской области тоже есть Интернет" - спокойно ответила она на мой удивленный взгляд. "Сколько тысяч километров я прошла по этому Интернету, трудно представить!". Российские виртуальные брачные агентства великодушно посылали принцессу Лену в тридевятое царство. Как выяснялось при ближайшем рассмотрении, каждое тридевятое царство состояло из трех букв, перемноженных на три. Повсюду, даже в глухом захолустье, был мир "больших" самцов и "больших" самок. Они не брали ее в расчет даже в качестве пикантной эротической потехи, не воспринимали ее и как объект сексуального извращения - нанофилии. В том мире "даже у эротической фантазии шоры стоят на глазах". Кочуя по российским интернетовским дорогам, она "увидела столько грязи, сколько может быть нет даже на настоящих. Там даже священники предлагают сексуальный сервис за сотню баксов".
"Так Вы бы, Леночка, воспользовались услугами какого-нибудь такого православного лекаря душ...". Нет, к ней "даже тамошняя грязь не приставала": соборный мир духовной России наглухо отгородился от "ущербных" людей. Разве я не знаю, как там относятся к старикам, к чернобыльским спасателям, к матерям и вдовам солдат, загубленных в Афгане и Чечне, на подводной лодке "Курск"? Как там относятся к заключенным или пациентам психиатрических диспансеров? Я не должен делать вид, будто не знаю, что Россия - нецивильная страна. Если я буду лукавить, - пригрозила она, - мы прекратим этот разговор.
Я согласился с ней на всякий случай: во-первых, потому, что теперь я боялся обидеть ее даже намеком, неаккуратно сформулированной и неправильно истолкованной фразой; во-вторых, потому, что перестал замечать между нами разницу. Иначе говоря, чем больше она говорила, тем больше вырастала в моих глазах или - можно сказать иначе - тем ниже я опускался в собственных ощущениях, спускался до высоты ее роста. Мне было с ней интересно. Понемногу во мне все отчетливей проступал "маленький" человек с двумя глубокими складками в уголках губ.
Лена скоро поняла, что просторы Интернета - больше российских, и дальше стала гулять по безбрежному миру сама. В Интернете нет запретов. Никаких: ни сексуальных, не религиозных, ни государственных, ни визовых. Это самый свободный мир, который она знает. Она побывала в Германии, Италии, Испании, где только она не бывала. В Америку заходила как к себе домой. Здесь она и нашла своего Карлоса, через американский сайт, в котором можно встретить людей со всего мира. Сюда дают объявления такие же люди как и она - "несчастные, увечные, калеки, карлики, люди, потерявшие ногу, руку, или обе ноги, люди передвигающиеся на колясках, и тому подобное. Очень много бывших военных, которых бросили жены после того, когда стало понятно, что из-за полученных ранений они непригодны для секса. А вы помните сколько миллионов людей во всем мире кинулись в аптеки после выхода в продажу Виагры, сколько людей хотели бы соединится и жить без секса, но вместе, семьей. Кому-то, как ей, не повезло с генетикой. Кто-то родился дауном. Кому-то повезло выкарабкаться из лап смерти и выжить, но остаться на всю жизнь калекой. И в силу того, что они живут, они хотят любить и быть любимыми.
"Каждый человек, каким бы маленьким или увечным он ни был, хочет стать чьей-то половинкой. Со своей половинкой все беды переносимы".
"Без любви жизнь - не жизнь. Знаете, почему христианство имело такой успех у древних евреев и римлян? - спросила она неожиданно. И сама ответила: - Потому что Христос первый провозгласил равенство любви и жизни. "Я есть любовь, и я есть жизнь", - говорил Он. - Нет любви, нет и жизни. Есть одно, должно быть и другое".
Свою половинку Лена нашла в Америке. Она прилетала сюда, чтобы встретится с Карлосом. Да, они спали вместе, у них был секс. Карлос - чудный, лучше его нет. У Карлоса свой дом, хорошо оплачиваемая работа, кстати в Интернете. Они построили планы на будущее. Она возвращается в Россию. Он приедет в Карагандинскую область, там они поженятся. Потом переедут в Америку. Ее пустят в Америку в качестве его жены. Она была счастлива.
Самолет кружил над Шереметьево. Скоро будет Москва. Пристегивая ремень безопасности, я раздумывал над иронией журналистской судьбы. Летишь в столицу России, а прилетаешь в область никому неизвестную. В область, где люди отстаивают свае право на "грех", который равносилен любви.
Прощаясь, Лена продиктовала мне адрес: "Пишите: www.AlliesClub.com Будете в Интернете, заходите. У нас уютно и чисто. О, не в том смысле, что вы думаете. Мы тоже восхищаемся Памелой Андерсон и прочими виртуозами орального секса и эротической акробатики, усовершенствованными вибраторами или электронной техникой достижения оргазма. Это не грязь. В нашем понимании грязь заключается в оскорблении человеческого достоинства, и к себе на сайт мы ее не допустим".
Она выходила из самолета, и я не заметил характерной для карлиц утиной, переваливающейся походки. Передо мной шла невысокая женщина, с высоко вскинутыми плечами и гордо поднятой головой. Мне показалось, что я ковылял за ней по - утиному.

Понтий Коста
Источник: http://www.AlliesClub.com

САЙТЫ ПО ТЕМЕ:

Клуб знакомств для людей с физическими недостатками AlliesClub.com (англ. яз.)

    Ваше мнение