Негры

Dura lex - sed lex.

  Суров закон, но это закон.  

Дура лекс
Пациент: - Доктор, я умру?
Врач: - А как же?!

Врач Марина Ивановна Захарова пришла на подстанцию три года назад. Всей своей внешностью: ростом, синими глазами, певучим грудным голосом и не меркнувшим румянцем напоминала она дымковскую игрушку "Красавица". А как же иначе? Лебединая шея, прямая спина, высокая грудь и походка недвусмысленно говорящая, что Марина не один год занималась хореографией. Не хватало только длинного расписного сарафана. Пепельную косу, спускавшуюся до колен на зависть однокурсницам, Марина, после окончания института, укоротила до лопаток и заплетала ее аж от самого темечка. С Женей Соболевой, которая всего месяц как распределилась на подстанцию, они составили удивительную бригаду. Каждый их приезд отмечался сакраментальным вопросом: "Вас специально подбирали таких красивых? Да?" Они поначалу смущались, а потом, принимали как должное и даже кокетничали. Женька, этакий курносый золотоволосый звоночек, ростом под метр шестьдесят, никогда не унывала. Энергичность ее доставляла окружающим немало беспокойств. "Женька! Уймись! -- говаривала ее бабушка, -- Я тебе глистогонного дам!" Работа на скорой покорила ее. Она наслаждалась каждым выездом. От звона и стремительности Женькиной водители выли, но со степенной и спокойной Мариной они быстро сдружились, особенно после их первого совместного дежурства. "Они сошлись, вода и камень, стихи и проза, лед и пламень", Серые глазищи сияющие от азарта и удовольствия, вьющаяся золотистая от накручивания на "жигулевское", чтоб дольше держалась завивка, пиво, курносый в еле заметных конопушках нос и детские пухлые губки чуть-чуть тронутые "блеском". Под халатом защитный комбез с заклепками и на молнии, верхняя пуговка халата расстегивается сама, не держит, стоит только расправить плечики.
    Сразу после стажировки на спецах, Женьку поставили в бригаду к доктору Захаровой, и вечером им дали вызов в гостиницу с поводом "боль в животе, теряет сознание". Повод куда как серьезный! Поэтому, не мешкая, они выехали, и в гостинице Марина облегченно вздохнула, у мужичка оказалась прободная язва. Штука, слава богу, не смертельная, но очень неприятная. Главная неприятность заключалась в том, что нельзя обезболивать, а оставить так тоже жалко. Боль невероятная, как ножом в живот. Марина, не желая мучить больного, приказала Женьке быстро прислать водителя с носилками и найти еще двух "негров" в качестве рабочей силы, чтобы донести до машины.
Женька сорвалась с места, проскочила по коридору, спустилась до первого этажа по лестнице, отмечая, что лестничные пролеты узкие и с носилками будет идти трудно, выбежала на улицу и передала водителю приказ Марины. А сама вернулась в холл к администратору:
-- У вас негры есть? -- спросила она серьезно.
Администратор, немного удивившись, ответила:
-- Да, в номерах 1156 и 1164 проживают два африканца
-- ученые, участники конгресса мелиораторов из Мали и Нигерии.
-- А они понимают по-русски? -- притопывая от нетерпения, спросила Женька.
-- Кажется, да, но у нас, на всякий случай, есть переводчик, -- ответила администратор.
-- Давайте, -- сказал Женька, -- важное дело!
Администратор вызвала переводчицу и они все вместе пошли в номера африканских мелиораторов.
Зайдя, сначала в один, а затем и в другой номер, Женька выпалила, что ей срочно нужны два негра!
Переводчица, слегка смутившись, перевела:
-- Врач говорит, что ей срочно нужны для помощи два африканца, не могли бы вы помочь?
Африканцы, обалдев от Женькиного напора и от самой Женьки, согласно закивали головами, они были готовы на все, и, затянув пояса банных халатов, потопали за ней, шлепая задниками.
Марина, сидя в номере за столом, описывала карточку. Когда она подняла глаза, то увидела перед собой двух чернокожих и чуть не свалилась со стула. И без того большие глаза ее превратились в плошки.
-- Кто это? -- спросила она.
-- Негры, -- ни в чем не бывало ответила Женька, -- я их нашла.
Мелиораторы с улыбками влюбленных ротвейлеров глядели на обеих.
Закончив писать, Марина, поднялась, и сказала:
-- Ну, пусть берут носилки и несут к машине.
Не ожидавшая такой наглости переводчица сообщила мелиораторам, что врач велит взять носилки со стонущим телом и нести за ней. Негры послушно ухватились за ручки носилок, водитель, стоявший рядом, даже не пошевелился, и понесли. Они не произнесли ни слова, а болеющему мужичку, как в последствии выяснилось тоже мелиоратору, было абсолютно до звезды, кто его несет. От боли и так чернело в глазах.
В машине, погрузив носилки, Марина и Женя хором сказали СЕНЬКЬЮ, на что мелиораторы ответили по-русски: "Нье за что", а один спросил у переводчика:
-- А чтье случилось с академиком Нигматульиным? У него ведь завтра четыре доклада на конгрессе?
-- Заболел академик, -- ответила переводчица.

Когда РАФ отъехал от гостиницы, водитель и Марина хором захохотали, водитель даже остановился.

Женька недоумевающе смотрела на них через переборку в салоне.
-- Вы чего?
-- Ну уделала, так уделала, -- хохотал водитель. -- Вот это я понимаю!
Женька крутила головой.
-- Да в чем дело? Что вы смеетесь? Я что-то не так сделала?
-- Да нет, все нормально, -- сквозь слезы отвечала Марина, -- это я виновата! Женечка, на скоропомощном языке "негр" -- означает просто мужчина для переноски носилок. Любой!
Поняла? -- и она опять захохотала.
Женька смутилась, а потом тоже расхохоталась, у этих мелиораторов были такие странные лица, когда их привели в номер больного.
Академик Нигматулин с носилок, кряхтя, подал голос:
-- Вы мне-то хоть скажете, над чем так смеетесь? Даже вроде бы полегче стало!

Звонков Андрей Леонидович, врач

    Ваше мнение